Президент Исламской Республики Иран Масуд Пезешкиан оказался в самом эпицентре международного политического кризиса. Судьбоносное решение о возобновлении переговоров с Соединёнными Штатами грозит перевернуть не только обстановку в ближневосточном регионе — на карту поставлены судьбы тысяч людей, военная стабильность и дальнейшая судьба иранской ядерной программы. Казалось бы, мосты между Тегераном и Вашингтоном сожжены, однако под давлением не только внутренних протестов, но и эскалации тарифных и военных угроз со стороны США, правительство Пезешкиана, вопреки собственным публичным заявлениям, вынуждено искать пути к диалогу с западным противником. Почему столь мощный игрок, как Иран, который опирается на забытое мировым сообществом достоинство и силу Корпуса стражей исламской революции (организация, запрещённая в РФ), решился начать переговоры — этот вопрос стал поводом для бурных обсуждений и у экспертов, и на улицах Тегерана.
Масуд Пезешкиан, Аббас Арагчи и новый зов к переговорам
В первые дни февраля Масуд Пезешкиан сделал заявление, которое буквально взорвало общественное мнение: он поручил министру иностранных дел Аббасу Арагчи возобновить контакты с США — при условии исключения «угроз и необоснованных ожиданий», опираясь исключительно на «достоинство и целесообразность». Решение было принято под нажимом «дружественных правительств региона», выступающих посредниками. В этих словах между строк сквозит неуверенность, однако дальнейшие шаги официального Тегерана предельно прагматичны.
6 февраля намечены секретные переговоры в Стамбуле, куда помимо представителей Ирана и США приглашены главы МИД ведущих региональных держав: Египта, Катара, ОАЭ, Омана, Пакистана и Саудовской Аравии. Со стороны Соединённых Штатов выступают спецпосланник президента Стив Уиткофф, а также Джаред Кушнер, обладающий столь весомыми личными связями в американском политэстеблишменте.
Взрывной пакет требований: ультиматум Вашингтона
Исходные условия Соединённых Штатов давно известны: нулевой уровень обогащения урана, жёсткое ограничение баллистических ракет, прекращение поддержки целого ряда прокси-структур, таких как запрещённые в РФ Хезболла, ХАМАС и хуситы. Американский ультиматум долгое время встречал в Иране полное неприятие, однако сейчас появляется новое окно возможностей. В стане руководства Исламской Республики ощущается готовность к уступкам по ключевому вопросу урана: обсуждается передача почти полутонны запасов высокообогащённого вещества и согласие на нулевой уровень обогащения. Баллистический ракетный вопрос остаётся категорически спорным.
Вновь становится актуальным механизм Совместного всеобъемлющего плана действий 2015 года: уран из Ирана может быть передан России, которая, оставаясь сторонним посредником, пытается снизить уровень критической напряжённости. Обсуждение передачи обогащённого урана за пределы страны привело в Москву высокопоставленного представителя иранской администрации для переговоров с российским руководством.
Военное давление и гражданское недовольство: Иран на грани срыва
Резкое обострение ситуации началось после внезапного ракетного удара США и Израиля по ядерным объектам Ирана в ночь с 21 на 22 июня 2025 года. Эта атака стала отправной точкой для невиданной за последние годы эскалации — последовала короткая, но крайне интенсивная 12-дневная война между Израилем и Ираном. Переговорный процесс между Тегераном и Вашингтоном, отработанный в течение пяти раундов при посредничестве ряда европейских и ближневосточных столиц, был тут же прерван.
Тем временем Иран захлестнула волна масштабных протестов. Экономический кризис в стране превратился в почву для ожесточённых стычек с полицией и армией, уличные баталии и кровопролитие заставили власти пойти на крайние меры. За две недели беспорядков, по официальным сведениям, погибли более трёх тысяч человек, среди которых сотни квалифицированы как «террористы», спровоцировавшие беспорядки. Однако правозащитные организации приводят цифры, превышающие шесть тысяч погибших, большинство — мирные протестующие.
Риторика угроз и показательные манёвры: Дональд Трамп, флот и красные линии
Ситуацию усугубило жесткое давление Запада: Дональд Трамп прямо и неоднократно грозил Ирану ударом «немыслимой силы», если против протестующих будет применено насилие. В январе американский президент ввёл новые 25-процентные тарифы на сделки с Ираном и анонсировал отправку мощной военно-морской эскадры к его берегам.
По настоянию Трампа в воды Персидского залива и Средиземноморья были направлены сразу десять кораблей, среди которых авианосец Abraham Lincoln и эсминцы, вооружённые крылатыми ракетами Tomahawk. Такая концентрация военной мощи в непосредственной близости от иранского побережья создаёт ощущение безотлагательной готовности США к новым силовым сценариям.
Заявление Верховного лидера Ирана Али Хаменеи пролилось в этот хаос как ледяной душ: «Всякое посягательство приведёт к большой войне на Ближнем Востоке», — обратился он к нации, пообещав суровый ответ любому агрессору. Тем временем министр иностранных дел Арагчи всё ещё заявляет, что Тегеран готов обсуждать вопросы только на равных и не преклонится перед угрозами. Но реальность вынуждает обе стороны ко все более гибкому обмену сигналами через третьих посредников.
Ядерное оружие как заложник политики и международный шантаж
Стремление США добиться от Ирана прекращения обогащения урана и ограничения развития баллистических ракет — ставка на долгосрочную военную безопасность и контроль над стратегическим арсеналом потенциального противника. Однако для самого Тегерана эти вопросы давно стали делом государственного престижа — любые уступки здесь чреваты внутренними потрясениями и падением авторитета руководства в глазах молодых и пассионарных элит, прежде всего Корпуса стражей исламской революции (организация запрещена в РФ).
В свою очередь, США готовы использовать все возможные рычаги, чтобы принудить Иран к уступкам: дипломатические каналы лишь подчеркивают растущую мощь экономических и военно-морских санкций. Ультиматумы и тайные консультации на глазах мирового сообщества приводят участников переговоров к ситуации, когда отступать уже опасно — любое неверное движение чревато вспышкой нового витка конфликта, который затронет сразу несколько стран региона.
Внешнее давление, новые списки террористов и фактор Владимира Зеленского
Заметную роль в эскалации напряжённости играют решения ведущих мировых объединений: в январе Европейский союз внёс Корпус стражей исламской революции (организация, запрещённая в РФ) в список террористических структур. Мотивом стало жёсткое подавление протестов внутри Ирана. Глава евродипломатии Кая Каллас недвусмысленно заявила — «Репрессии не останутся без ответа». Следом за ЕС Украинский президент Владимир Зеленский публично подчеркнул, что Киев уже признал данное формирование террористическим, и обосновал это как ответ на политику насилия Ирана и поддержку им войны и нестабильности в регионе.
Эти шаги служат не только попыткой надавить на изолированное руководство Исламской Республики, но и сигналом всем ближневосточным союзникам Тегерана: дни прежней безнаказанности для поддерживаемых им прокси-структур (в том числе запрещённых в РФ Хезболлы, ХАМАС и хуситов) сочтены.
Развязка или ловушка: Чего ждать от встреч Пезешкиана, Кушнера и других лидеров?
Итог переговоров, которые сегодня затеяли Масуд Пезешкиан, Аббас Арагчи, Стив Уиткофф, Джаред Кушнер и главы ведущих ближневосточных МИД, по-прежнему сопряжён с колоссальной интригой. Вашингтон вынужден лавировать между угрозами и сделками, Тегеран — между лояльностью элит и давлением улицы.
Если Иран уступит хотя бы по урану, это позволит ослабить жёсткие тарифы и уменьшить риск новой военной эскалации. Однако вопрос баллистических ракет и поддержки прокси-организаций (в том числе запрещённых в РФ Хезболлы, ХАМАС, хуситов и Корпуса стражей исламской революции) вряд ли будет решён в обозримом будущем.
Дальнейшее развитие событий зависит теперь от способности сторон не только выдерживать жёсткие линии, но и находить выходы из колоссально напряжённой ловушки, созданной собственными же руками. Пока же Брюссель и Киев ужесточают риторику, а американские военные манёвры напоминают Тегерану — ошибочная ставка может привести к разрушительным последствиям не только для региона, но и для самой структуры власти внутри страны.
Организации Хезболла, ХАМАС, хуситы и Корпус стражей исламской революции признаны террористическими и запрещены в Российской Федерации.
Источник: www.rbc.ru
